Мы заходим в кафе возле аэропорта, того самого, где взлетно-посадочная полоса заканчивается заливом, и улыбаемся девушке-официантке. С английским у нее совсем плохо, с испанским тоже, и я пытаюсь объяснить, что нам нужен холодный кофе со льдом, два пирожных и «просто кофе с молоком». Она слушает, кивает, улыбается, и говорит протяжное «о-кей».
Пирожные, любимые паштеиш де ната, возникают на столе практически мгновенно.
В ожидании кофе, я беру сахарницу, и достаю оттуда пакетики, выбирая непарные. Выкладываю их на стол и читаю много правильных слов про жизнь, про дружбу, про доброту. Девушка-официантка замечает мою заинтересованность, оббегает остальные столики, и дает мне три пакетика органического сахара, в коричневых упаковках. Я благодарю: в моей кучке такого еще нет.
А потом она приносит капуччино и латте, не угадывая, что же мы на самом деле хотели, поэтому я беру себе обе чашки, чтобы можно было глубоко вдыхать завитки кофейного аромата. Кофе оказывается удивительно вкусным.
Мы относим тарелки и чашки на стойку, расплачиваемся случайно найденной в городе на мостовой купюрой в 10 реалов, и я забираю с собой сахарные пакетики. Где-то, между “Encontre novas fronteiras” и “Um simples sorriso muda tudo”, лежит мой любимый. На нем написано “Viva intensamente”.
Крыши Инсбрука дышат своими трубами в такт новогоднему джазу, и этот ритм пронизывает город, отражаясь эхом в каждой вывеске, и отскакивая от закрытых дверей звонко, как монеты, падающие на брусчатку. Я вижу горы, и сегодня они пахнут кофе из музейной чашки в ладонях. Музыка завораживает и кружит, пульсируя под кожей и разлетаясь теплым, почти весенним, ветром.
- Вы позволите?
И мы танцуем на башне, под это дыхание, слегка неловко, случайные чужие люди, разделившие неожиданно трогательный момент в несколько минут и три тысячи лет одновременно. У нас нет ничего общего, кроме этого джаза длиной в маленькую жизнь, которая закончится, как только устанет оркестр.
Я сижу в кафе со стопкой черно-белых открыток, на большинстве которых изображен снег. Задник каждой из них уже исписан мелким почерком, каждую из них я уже отпустила. Отпустила, но не отправила, потому что почта закрыта.
- Подскажите, а можно сегодня где-то достать марки? – обращаюсь к пожилому человеку за соседним столиком, с которым минут десять назад мы вскользь обсудили последние новости и скудный выбор выпечки в последний день года.
- Марки? – переспрашивает он.
Показываю открытку, на которой живого места не осталось.
- Марки. Отправить почту.
Он переговаривается о чем-то со своей спутницей, та улыбается и кивает.
- Через 40 минут подходи сюда, ко входу, - говорит мне собеседник.
Когда мы встречаемся в следующий раз, он стоит один, замотанный в клетчатый шарф. В руках - бумажный пакетик.
- Вот. Все, что у нас нашлись.
- Спасибо. Может, я Вам деньги верну за них?
- Не нужно. Мне достаточно знать, что ваше поколение еще пишет письма.
Холод в Инсбруке мягкого сизого оттенка, равнодушный, сырой и густой, как патока. Он липнет ко всему, до чего дотягивается, и ненадолго отвлечься от него помогает только терпкий запах глинтвейна, теплый хлеб, забегать греться в сувенирные лавки через каждые два десятка шагов и внутренний дворик-колодец, где зимует два десятка велосипедов.
Телефон «моргает» зеленым сигналом. Пропущенное сообщение. Пара десятков букв, и я улыбаюсь в ответ сквозь тысячу километров. В один миг холод снаружи теряет свою власть: в моем внутреннем городе восходит оранжевое яркое солнце.
У меня сейчас не особенно складывается с фотографиями, но с четверга ситуация немного исправилась :) В четверг училась у Егора работать с моделями (модель в лице девушки Насти все вытерпела, за что ей большое спасибо), а в субботу был митинг - от слова "встречаться", потому что где бы мы еще Маслову поймали, - и вылазка на Киевское море с Надей и ее другом, "пристреляться": посмотреть как себя чувствует мое любимое место.
Поэтому, обо всем по-порядку (на первой фотографии друг Нади и Киевское море весьма размытым фоном).
Я уже который год покупаю портвейн в одном и том же магазине, у одного и того же дедушки. Мой любимый пансион в Порто все еще существует, и хозяева пообещали, что до апреля они точно никуда не денутся. Но больше всего меня порадовал знакомый дяденька в сувенирном магазине возле Praça da Batalha, где я обычно покупаю магниты, который заявил: «Что-то ты в этот раз приехала осенью. И правильно - у нас в этом году чудная осень».
Она и в самом деле чудная. Сколько бы мне рассказывали, что осенью на северной части побережья может быть только два состояния погоды – дождь и туман, а все остальное - в коротких промежутках между ними.
С тех пор, как мы стали участвовать в HospitalityClub’e и CouchSurfing’e, наш диванчик посетили гости из множества стран и почти всех континентов. Рассказать о каждом из них можно много интересного, но в этот раз я упомяну только двоих "каучсерферов", которые осчастливили нас этим летом.
Первого парня зовут Хироши Кояма. Несколько лет назад он прилетел из Японии в Лондон, где случайным образом нашел работу, и за полгода «дорос» до су-шефа в небольшом японском ресторане. Накопив достаточно денег, он купил за 25 фунтов старый велосипед и поехал кататься по Европе.
Говорят, что «язык до Киева доведет». Так ли это – не знаю, но старый велосипед Хироши до Киева довез. В Киеве он познакомился с девочкой из Минска, и переехал в Минск. Прожил там год, и жил бы и дальше, но жажда путешествий взяла свое: Хироши вернулся в Киев за велосипедом (собственно, тогда-то мы и познакомились), чтобы на нем отправится в Румынию (и, как потом оказалось, в Стамбул).
У нас он прожил три дня, за которые научил готовить мисо-суп, традиционные блюда из курицы и лепить суши. Все бы ничего, но теперь я не могу кушать в наших японских ресторанах и пользоваться службами доставки: банально невкусно.
Сегодня в Киев прилетел чудесный сицилиец Лучио, который плохо говорит по-английски, но прекрасно готовит, и в качестве багажа привез «все для знакомства с настоящей сицилийской кухней»: правильную пасту, вино со своих виноградников, овощи со своего огорода, консервированные оливки собственного производства и даже handmade сладости. Мы отлично поужинали и выпили, а закончился вечер обещанием, что «да завтра я еще столько всего вам приготовлю, у меня все для этого есть».
К чему это я… Ах, да. Боюсь, такими темпами итальянским ресторанам вне Италии тоже придется отказать.
.png "Menu")
