.png "Menu")
March 11, 2013
11:55
.trip || One pure morning in Warsaw.
В марте просыпается Варшава поздно: в восемь утра, заливая улицы лучами цвета меда, солнце медленно взбирается все выше, пересчитывая черепицу на крышах Старувки. Город пустой и нежится в полудреме, только кое-где уборщики заканчивают работу, да редкие старички и старушки идут выгуливать своих питомцев. Все они знакомы, улыбаются друг другу, здороваются, обмениваются новостями, и мы чувствуем себя среди них неловко, как если бы нас застали за подглядыванием в замочную скважину.
- Что ж вы рано-то так, еще закрыто все, - с непередаваемой смесью сочувствия и одобрения сокрушается бабушка с маленьким белым пуделем. – Откуда приехали?
Мы отвечаем «Киев» и «Брюссель» одновременно и смеемся, в мгновение превращаясь из наблюдателей в часть этого странного и немноголюдного утреннего сообщества. Она улыбается, и, заговорщицки подмигнув, объясняет, в какой закоулок нужно свернуть, чтобы раздобыть кофе.
- Не бог весть какой, но утром все лучше, чем ничего, - говорит она на прощание, и уходит, растворившись в контровом свете, и только далекий звук тявканья собачки еще долго никуда не девается, многократно отскакивая горошинами от стен домов.
Центральная почта также пустынна: два человека вместо привычных длинных очередей озадачивают. Мы покупаем марки, и серьезный клерк отматывает длинную ленту с наклейками «Priority» в довесок. Мне бы очень хотелось сказать, что в этот раз я вспомнила, в какую сторону открывается входная дверь, но это будет неправдой: заметив замешательство, дверь – с «Прошу пани», конечно же, - открывает мне один из посетителей.
Мы ходим, и рисуем общие воспоминания, отмечая детали, рассматривая дверные ручки и вывески, ощущая каждой клеткой движение воздуха от крыльев испуганных голубей, и перебирая цветные карамельки в карманах. Стараясь не мусорить лишними звуками, мы молчим: преступлением было бы нарушить хрупкое равновесие, сотканное из утреннего ветра, пения птиц, согретых первым солнцем лавочек и скрипа открывающихся окон.
«Оказывается, очень просто почувствовать себя вот этим самым priority в пустом утреннем городе», говорит мой спутник, и я киваю в знак абсолютного согласия. Здесь и сейчас, на залитой солнцем Рыночной площади, мы – самые важные люди, нам некуда спешить и не нужно ничего никому доказывать. Через час город проснется окончательно, и наполнится суетой и миллионами разных звуков, соединенных в истории и восклицания.
Но это будет уже не наша Варшава, этот город будет принадлежать кому-то другому.
