April 15, 2013

.trip || Madrid, Spain: "спальники" испанской столицы.



У каждого города есть свой центр, и свои "спальники". Если, конечно, город не состоит исключительно из последних, что, к счастью, бывает нечасто. Мадридский центр в свое время я исходила вдоль и поперек, так что делать это в который раз не хотелось. К тому же, один из моих иностранных товарищей, в рамках для моего общего развития, организовал task-лист, согласно которому я должна была абстрагироваться от всех любимых "пряничных" домиков, готики и прочего счастья, и обратиться к современной социальной архитектуре. "Тем более, что это же Мадрид, там же такие прекрасные здания есть...".

В итоге, поехали мы исследовать местные варианты Троещины: "спальные" районы, расположенные далеко от центра (но в пределах метро, потому что в Мадриде, судя по всему, уже все районы города этим видом транспорта обеспечены). Увидели не особенно многое, но то, с чем ознакомились, вызвало исключительно восторг.

Очень удивило, что дома разные, совсем не как у нас. Да, есть "панельки", есть фрагменты, застроенные одинаковыми "коробками", но их очень мало.
Также сложилось ощущение, что районы Carabanchel (такой себе Lavapiés, только чистый и на выселках) и Vallecas (стал частью Мадрида в 1950, до того был отдельным поселком; сейчас считается "рабочим районом" - в основном, в нем живет средний класс) отдали на растерзание молодым архитекторам с условием "делайте, что хотите, но чтобы в домах людям жить нравилось". И, что удивительно, они сделали. Внешние стены и ставни из бамбука? Не вопрос. Раскрасить дом во все цвета радуги? Пожалуйста. Сделать клумбу high-tech на солнечных батареях? Запросто.
Создатели не боялись играть ни с формой, ни с объемом, ни с отделкой. И этот факт вызывает исключительно зависть: сложно представить, чтобы в Киеве муниципалитет разрешил какие-либо подобные эксперименты.

CONTINUE READING

April 1, 2013

.trip || Kelenföld Power Plant.


Этот пост будет посвящен экскурсии на самую большую теплоэлектростанцию Будапешта – Kelenföld, отвечающей, в частности, за иллюминацию замка Буды. Индастриал я фотографирую крайне редко, и станция интересна была не с точки зрения фотографий, а в аспекте «как все устроено»: когда-то давно мне довелось побывать на одной из киевских ТЭЦ, и впечатления остались самые сумбурные. Теперь же захотелось посмотреть «как должно быть».

В отличие от родной страны, с Европой общаться легко и приятно: в воскресенье вечером я написала запрос в PR-службу, в понедельник утром получила ответ, фабула которого была «приходите, пожалуйста, только скажите, когда и заполните вот эту форму». Также в письме упомянули, что, к сожалению, старый корпус продали новым владельцам, так что если хочется попасть туда, они вряд ли смогут помочь (хотя, надо заметить, что по факту попытались, хоть и безуспешно).
CONTINUE READING

March 28, 2013

.trip || ...and the spring has come.


Первый визит на Адриатику я помню достаточно плохо, а вот второй отпечатался в голове очень четко: Бубличек бегала по белым каменным мостовым, пыталась залезть в офис локальной почты и визжала, если волны на пляже были выше ее роста. Мы шумно удивлялись, глядя на «лозы» киви, мешали дешевое вино с «газировкой», жарили рыбу на гриле, взбирались на башни, считали крыши, гоняли чаек, стояли в пробках, перепрыгивали через белые ступеньки и просто ехали дальше, на юг.
Собственно, именно та поездка научила ехать куда-то не ради конечной точки, а ради самого процесса путешествия, ради дороги с небезразличными тебе людьми.

В этот раз желание «хочу на море» также было только причиной, озвученной, но такой же общей, как и любая другая. Впрочем, к счастью, исполненные желания – если они настоящие -- очень редко разочаровывают.

Ранняя весна в Хорватии очень тихая, робкая, мягкая, наполненная шорохами и покоем. Она совсем не похожа на суматошное и яркое лето. Она не кружит голову, не обжигает ноги раскаленной галькой и не сводит с ума запахом апельсинов.
Маленькие приморские города зимой – такие себе сокровищницы за табличками «хода нет», подразумевающими, что до «часа икс» еще далеко, все тайны укутаны в теплые пледы и не ждут первооткрывателей. Улицы глядят в синее небо распахнутыми ставнями окон, большая часть лавок искусно спрятана за массивными старыми дверями, светлые солнечные набережные не вибрируют от звука шагов. Лишь шелест волн, солнечные зайчики меж ветвей спящих деревьев, неожиданные повороты в уютные дворики, которые не найдешь летом, да легкий скрип лодок, размеренно покачивающихся в густой лазури Адриатики, расчерчивают короткие и быстрые дни.

И лишь одно неизменно -- море всех оттенков изумруда и бирюзы. Море, которое может смягчить любые воспоминания своей невообразимой нежностью. Море, которое уже давно стало частью нашей жизни, и которое продолжает ждать нас что бы ни случилось.
CONTINUE READING

March 11, 2013

.trip || One pure morning in Warsaw.



В марте просыпается Варшава поздно: в восемь утра, заливая улицы лучами цвета меда, солнце медленно взбирается все выше, пересчитывая черепицу на крышах Старувки. Город пустой и нежится в полудреме, только кое-где уборщики заканчивают работу, да редкие старички и старушки идут выгуливать своих питомцев. Все они знакомы, улыбаются друг другу, здороваются, обмениваются новостями, и мы чувствуем себя среди них неловко, как если бы нас застали за подглядыванием в замочную скважину.

- Что ж вы рано-то так, еще закрыто все, - с непередаваемой смесью сочувствия и одобрения сокрушается бабушка с маленьким белым пуделем. – Откуда приехали?
Мы отвечаем «Киев» и «Брюссель» одновременно и смеемся, в мгновение превращаясь из наблюдателей в часть этого странного и немноголюдного утреннего сообщества. Она улыбается, и, заговорщицки подмигнув, объясняет, в какой закоулок нужно свернуть, чтобы раздобыть кофе.
- Не бог весть какой, но утром все лучше, чем ничего, - говорит она на прощание, и уходит, растворившись в контровом свете, и только далекий звук тявканья собачки еще долго никуда не девается, многократно отскакивая горошинами от стен домов.

Центральная почта также пустынна: два человека вместо привычных длинных очередей озадачивают. Мы покупаем марки, и серьезный клерк отматывает длинную ленту с наклейками «Priority» в довесок. Мне бы очень хотелось сказать, что в этот раз я вспомнила, в какую сторону открывается входная дверь, но это будет неправдой: заметив замешательство, дверь – с «Прошу пани», конечно же, - открывает мне один из посетителей.

Мы ходим, и рисуем общие воспоминания, отмечая детали, рассматривая дверные ручки и вывески, ощущая каждой клеткой движение воздуха от крыльев испуганных голубей, и перебирая цветные карамельки в карманах. Стараясь не мусорить лишними звуками, мы молчим: преступлением было бы нарушить хрупкое равновесие, сотканное из утреннего ветра, пения птиц, согретых первым солнцем лавочек и скрипа открывающихся окон.

«Оказывается, очень просто почувствовать себя вот этим самым priority в пустом утреннем городе», говорит мой спутник, и я киваю в знак абсолютного согласия. Здесь и сейчас, на залитой солнцем Рыночной площади, мы – самые важные люди, нам некуда спешить и не нужно ничего никому доказывать. Через час город проснется окончательно, и наполнится суетой и миллионами разных звуков, соединенных в истории и восклицания.
Но это будет уже не наша Варшава, этот город будет принадлежать кому-то другому.
CONTINUE READING

February 5, 2013

.trip || Winter in Lisbon.



Лиссабон говорил со мной, говорил много и обо всем на свете, и это было очень. Стихи корявыми буквами на стенах домов, трафареты на мостовых, цитаты на сахарных пакетиках, указатели – казалось, в каждой, даже самой незначительной детали, он берег для меня нужные и важные слова, осязаемые и удивительно близкие. Он просто чувствовал, что и когда нужно сказать, и это было пронзительно красиво, как туман, который почти каждое утро укутывал реку мягким покрывалом нежного сиренево-розового цвета.

Я знаю кафе, в котором вентиляторы нужны для того, чтобы разрезать часы на минуты. Знаю оливковое дерево, которому больше 180 лет. Знаю, сколько ступенек на Beco da Cardosa и из каких стихов цитаты, что написаны на набережной Тежу, если идти в сторону Белема. Мне нравится встречать лиссабонские рассветы, ради которых вовсе не тяжело просыпаться, и пить кофе на станциях метро, бродить по лесенкам, проходам и внутренним дворикам, хранить пробки от vinho verde, часами сидеть на лавочках у Cais do Sodré, с книжкой или без, и дышать океаном на пляже в Эшториле.

В Лиссабоне живут мои люди: я люблю ходить с Луишем на ночную охоту за трамваями, встречаться с Фредерико и Аной и слушать их новости, видеть, что Паулу счастлив, спорить с Начо. Я прихожу под свое любимое дерево у форта уже седьмой год, скучаю по нему, как по живому человеку, и, когда становится совсем невыносимо, Пати шлет мне его фотографию «вот, пять минут назад здесь было так».

Этот город – мое равновесие, моя радость, моя боль, мое счастье и моя печаль. Он нежен, как мелодия фаду и эгоистичен как всеми любимый ребенок. Он умеет утешить легкими касаниями теплого ветра, и умеет показать равнодушие, от которого становится холодно до дрожи. Он живет в полную силу, не размениваясь на компромиссы: только лучшее, только на двоих. В моей жизни он – пустившее корни в вены «навсегда».

Помнишь, ты рассказывал мне, что пробыл в Лиссабоне пару дней, все было хорошо, но не зацепило. А потом вернулся домой, и в какой-то из совершенно обычных дней оказалось, что вместо сердца у тебя теперь купол Пантеона?
Я всю неделю видела из окна твое сердце. Оно прекрасно.
CONTINUE READING

January 19, 2013

.trip || ...and Burano again.


Спустя менее, чем месяц, я снова попала на цветной островок. И это было очень странно: людей стало еще меньше, туманом то затягивало мосты, то солнце разрывало его на мелкие сизые тучки своими лучами. В общем, все было немного по-другому, и только сумасшедший цвет никуда не делся и не изменился ни капли.
CONTINUE READING

January 16, 2013

.trip || [In]nsbruck.


Крыши Инсбрука дышат своими трубами в такт новогоднему джазу, и этот ритм пронизывает город, отражаясь эхом в каждой вывеске, и отскакивая от закрытых дверей звонко, как монеты, падающие на брусчатку. Я вижу горы, и сегодня они пахнут кофе из музейной чашки в ладонях. Музыка завораживает и кружит, пульсируя под кожей и разлетаясь теплым, почти весенним, ветром.
   - Вы позволите?
И мы танцуем на башне, под это дыхание, слегка неловко, случайные чужие люди, разделившие неожиданно трогательный момент в несколько минут и три тысячи лет одновременно. У нас нет ничего общего, кроме этого джаза длиной в маленькую жизнь, которая закончится, как только устанет оркестр.

Я сижу в кафе со стопкой черно-белых открыток, на большинстве которых изображен снег. Задник каждой из них уже исписан мелким почерком, каждую из них я уже отпустила. Отпустила, но не отправила, потому что почта закрыта.
   - Подскажите, а можно сегодня где-то достать марки? – обращаюсь к пожилому человеку за соседним столиком, с которым минут десять назад мы вскользь обсудили последние новости и скудный выбор выпечки в последний день года.
   - Марки? – переспрашивает он.
Показываю открытку, на которой живого места не осталось.
   - Марки. Отправить почту.
Он переговаривается о чем-то со своей спутницей, та улыбается и кивает.
   - Через 40 минут подходи сюда, ко входу, - говорит мне собеседник.
Когда мы встречаемся в следующий раз, он стоит один, замотанный в клетчатый шарф. В руках - бумажный пакетик.
   - Вот. Все, что у нас нашлись.
   - Спасибо. Может, я Вам деньги верну за них?
   - Не нужно. Мне достаточно знать, что ваше поколение еще пишет письма.

   Холод в Инсбруке мягкого сизого оттенка, равнодушный, сырой и густой, как патока. Он липнет ко всему, до чего дотягивается, и ненадолго отвлечься от него помогает только терпкий запах глинтвейна, теплый хлеб, забегать греться в сувенирные лавки через каждые два десятка шагов и внутренний дворик-колодец, где зимует два десятка велосипедов.
   Телефон «моргает» зеленым сигналом. Пропущенное сообщение. Пара десятков букв, и я улыбаюсь в ответ сквозь тысячу километров. В один миг холод снаружи теряет свою власть: в моем внутреннем городе восходит оранжевое яркое солнце.
CONTINUE READING

December 20, 2012

.trip || Burano, Venice: Christmas is coming.

 


Я привезла из Венеции чуть больше сотни фотографий, новый звонок для телефона в виде песни “Let it snow” Синатры, которую случайно подслушала на катере по пути с одного из островов. Подвеску, которая присоединилась к кулончику из Израиля, подаренному любимой девочкой, и потерявшему в Венеции маленький красный камушек. Палитру переходов от холода к теплу и наоборот на кончиках пальцев, запах соленого ветра в волосах, черно-белые открытки, которые я так и не отправила. Воспоминания о фиолетовых сумерках, которые мягкими волнами приходят с моря, текстурах разноцветных домиков на Бурано и отражениях золотистых огней витрин в лужах. И новый маленький неожиданный мир я тоже привезла.

Я впервые не привезла оттуда какую-то часть себя: она так и осталась там, тонуть в нежной бирюзе каналов, обводить мелом пряничные домики и дышать в унисон с высокой водой. Потому что все еще будет. И все будет очень.
CONTINUE READING

December 18, 2012

.trip || Venice, as it seen through the TS.

 
CONTINUE READING

November 21, 2012

.life || Говорит и показывает Бублик.

Чем дальше, тем больше удивляет, как у меня, у которой платьев-то толком нет, могла вырасти такая девочка-девочка Бублик, которая умудряется часами вертеться перед зеркалом, различать оттенки цвета, которые мне кажутся совершенно одинаковыми, и устраивать театральные истерики с заламыванием рук и крупными слезами-горошинами, исчезающими ровно в тот момент, когда она получает то, ради чего все затевалось.


Сегодня обстоятельства сложились таким образом, что в садик нас отвозил товарищ на новой, красивой и черной «7-ке» BMW. Машину он купил недавно, и крайне ею гордился. Бублик же, перед тем как сесть в это чудо техники, критически склонила голову на бок, и заявила:
- Машина нікуди не годиться.
Пребывая в глубоком шоке, мальчик спросил:
- Почему?
- Тому що вона не червона.
- Но она все равно красивая, - начал оправдываться взрослый перед четырехлетним ребенком. – Ездит быстро. И в салоне комфортно, садись...
- Ні, вона просто машина. Звичайна машина. Не дуже й гарна.
На растерявшегося владельца «семерки» было больно смотреть, и я примирительно сказала:
- Эстела, но у нас тоже не красная машина, у нас обычная серая. Хуже этой. И ничего, ездишь.
- У нас сіра, бо не особливо великий вибір. А він міг би купити якусь нормальну машину. Червону.


Обсуждаем с Эстелой, кого приглашать на ее день рождения.
- Ти маєш запросити Юлю.
- Конечно, как хочешь.
- У Богдана нема дівчинки, а Юля дуже гарна, в неї волосся довге. Вона хороша, і буде дівчинкою Богдана.
- Эля, я тебе открою секрет, у Юли есть свой мальчик.
- Мене це не цікавить. У Богдана нема дівчинки, і треба щось з цим робити.


- Что тебе подарить на день рождения?
- Море. Я хочу на море.
- А если без моря? Платье? Пони?
- Без моря подарунки не мають сенсу.
CONTINUE READING
Subscribe to: Posts (Atom)